|
|
|
|
А. Шопенгауэр Мир как воля и представление |
|
|
|
03.07.2007 г. |
А. Шопенгауэр Мир как воля и представление Так между желанием и удовлетворением протекает всякая человеческая жизнь.
Желание по своей природе – страдание; удовлетворение скоро насыщает, цель
оказывается призрачной, обладание лишает прелести, в новой форме появляются
опять желание и потребность, а если нет – наступает пустота и скука, борьба с
которыми так же мучительна, как и с нуждой. Если желание и удовлетворение
чередуются не слишком скоро и не слишком медленно, то это предельно
уменьшает причиняемое ими страдание и делает жизнь счастливой.
Ибо все
другое, что следовало бы назвать прекраснейшей стороною, чистейшими
радостями жизни (но именно потому, что они изымают нас из реального бытия и
превращают в бескорыстных его зрителей), т.е. чистое познание, чуждое всякому
желанию, наслаждение красотою, истинная радость, доставляемая искусством, –
все это, требуя редких способностей, дается в удел лишь очень немногим, да и то
как мимолетное сновидение; и затем именно у этих немногих более высокая
интеллектуальная сила порождает восприимчивость к таким страданиям, которых
никогда не могут испытать более тупые люди, кроме того, она делает их
одинокими среди заметно отличающихся от них существ, так что и здесь
восстанавливается равновесие. Но для преобладающего большинства людей
чисто интеллектуальные наслаждения недоступны, к радости чистого познания
они почти совсем неспособны, – они всецело погружены в желание. Поэтому
вызвать их участие, сделаться для них интересным может (как это видно уже из
самого значения слова) только то, что так или иначе возбуждает их волю, – хотя
бы только отдаленной и лишь потенциальной связью с ней; совсем же
отсутствовать воля не смеет, потому что их жизнь несравненно больше
заключается в желании, чем в познании: воздействие и реакция – вот их
единственная стихия. Наивные проявления этого свойства можно видеть в
мелочах повседневной жизни: так, например, они надписывают свои имена в
посещаемых ими достопримечательных местах, чтобы реагировать этим, чтобы
воздействовать на место, благо оно не воздействовало на них; точно так же они с
трудом могут спокойно рассматривать чужеземное, редкое животное, – нет, они
непременно должны его дразнить, задирать, играть с ним, лишь бы только
испытать воздействие и реакцию. Но где особенно проявилась эта потребность
возбуждения воли, так это в изобретении и распространении карточной игры,
которая поистине служит выражением плачевной стороны человечества.
|
|
|
|
|
