|
|
|
|
Ф. Ницше. Так говорил Заратустра. |
|
|
|
03.07.2007 г. |
Ф. Ницше. Так говорил Заратустра.
Ты, лоза виноградная! За что восхваляешь ты меня? Я же срезал тебя! Я жесток,
и вот – истекаешь ты кровью: за что воздаешь ты хвалу моей опьяненной
жестокости?
"Все, что стало совершенным, все зрелое – жаждет смерти!" – так говоришь ты.
Да будет благословен нож виноградаря! Но все незрелое, увы, хочет жить!
Боль говорит: "Прейди! Иди прочь, боль!". Но все, что страдает, хочет жить, чтобы
стать зрелым, радостным, томящимся от желаний,
– от желаний дальнего, высочайшего и светлого. "Я хочу наследников, – так
говорит все страдающее, – я хочу детей, я не хочу себя".
Радость же не хочет ни наследников, ни детей: радость хочет только саму себя,
она жаждет вечности, возвращения; хочет, чтобы все было вечно равным себе
самому.
Боль говорит: "Разорвись, истеки кровью, сердце! Пошевеливайтесь, ноги! Крылья
– в полет! Вдаль! Ввысь, скорбь!". Ну что ж! Вперед! О мое старое сердце! Боль
говорит: "Прейди!".
О высшие люди, что думаете вы обо мне? Кто я? Прорицатель? Сновидец?
Опьяненный? Толкователь снов? Полночный колокол?
Капля росы? Испарение и благоухание вечности? Разве не слышите вы? Не
чуете? Мир мой стал совершенным, полночь – это и полдень,
– боль – это и радость, проклятие – это также и благословение, ночь – это и
солнце; идите прочь, не то узнаете: мудрец – это также и глупец.
Говорили ли вы когда-нибудь радости "Да!"? О друзья мои, тогда говорили вы
"Да!" также и всякой боли. Все вещи связаны друг с другом, сопряжены,
проникнуты взаимной любовью,
– хотели ли вы когда-нибудь дважды того же самого, говорили ли вы когда-нибудь:
"Ты нравишься мне, счастье! Мгновение! Миг!"? Тем самым хотели вы, чтобы все
возвратилось!
– все сызнова, все навечно, все связано, сопряжено, проникнуто взаимной
любовью, о, так любили вы мир,
– вы, вечные, любите его вечно и всегда: и даже боли говорите: "Прейди, но
возвратись! Ибо всякая радость жаждет вечности!".
– радость так богата, что она жаждет боли, ада, ненависти, позора, увечий, мира,
– о, этот мир, вам ли не знать его!
Всякая радость жаждет вечности всех вещей, хочет меда, закваски, хочет
опьяненной полуночи, могил и слез утешения на них, хочет позолоты вечерних
зорь,
– о, чего только не хочет радость! Она проникновеннее, ужаснее, таинственнее,
она больше жаждет, больше алчет, чем всякая боль, она хочет себя, она
впивается в себя, воля кольца борется в ней,
– она хочет любви, она хочет ненависти, она безмерно богата, она дарит, она
разбрасывает, она просит, как милостыни, чтобы кто-нибудь взял ее, она
благодарит того, кто берет ее, она хотела бы, чтобы ненавидели ее,
О высшие люди, по вам исходит тоской эта радость – неукротимая, блаженная, –
по вашей боли, вы, неудавшиеся! По неудавшемуся тоскует всякая вечная
радость.
Ибо всякая радость хочет себя самой, а потому желает и горя!
О счастье! О скорбь! О высшие люди, научитесь же тому, что радость жаждет
вечности,
– радость жаждет вечности всех вещей, жаждет глубокой, глубокой вечности!
Ну, а теперь научились ли вы песне моей? Разгадали, чего хочет она? Ну что ж!
Отлично! О высшие люди, спойте мне теперь круговую песню мою!
Сами спойте теперь ту песню, что зовется "Еще раз!", смысл же ее – "Во веки
веков!". Спойте, о высшие люди, круговую песнь Заратустры!
О, человек! Внимай!
Что вещает глубокая полночь?
"Я спала,
И от глубокого сна пробудилась:
Мир глубок, –
И глубже, чем думает день.
Глубока боль мира –
И все же радость глубже, нежели скорбь.
Боль говорит: "Прейди!"
Но всякая радость жаждет вечности,
Жаждет глубокой, глубокой вечности!"
|
|
|
|
|
